Пересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские тела

Жидкие технологии и тела вне себя

Вопреки представлению о том, что визуальные технологии — это внешние расширения человеческого тела, тела скорее сами по себе — расширения технико-политических экологий, то есть исторического, политического и культурного контекстов, которые их создают. Тела, которые были возможны в одной экологии, невозможны сегодня.

Пересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаKaitai hatsumo. Explanation of Human Anatomy.

В дисциплинарную эпоху желание контролировать границы тела, его выходы и входы, можно сравнить с идеей гомеостаза: представлением о теле как о системе, которая стремится к равновесию и постоянству. Но к концу XX века тело расширяется за пределы организма, его наиболее видимой и узнаваемой формы. От дисциплинированного, четко ограниченного, «твердого» тела происходит сдвиг к телу, состоящему из множества неустойчивых потоков: внимания, гормональных и метаболических потоков.

Тициана Терранова и Лучиана Паризи утверждают, что если представлениями о теле в дисциплинарном обществе, которое описывает Фуко, руководила метафора термодинамики с ее законами сохранения энергии в замкнутых системах, то в постдисциплинарное время воображение захватила кибернетика и ее идеи взаимодействия тела и среды. Например, психолог Джон Дж. Гибсон предложил концепцию экологического зрения, подразумевающую, что органом зрения является не только глаз, но и всё тело, а движение — существенный аспект восприятия. Тело, наделенное способностью чувствовать, и окружающий мир тесно связаны друг с другом и не существуют одно без другого. Еще один пример — понятие расширенного разума (The Extended Mind), разработанное Энди Кларком и Дэвидом Чалмерсом, которые рассматривали разум как часть системы, которая состоит из мозга и его окружения.

Но такое множественное тело, выходящее за свои пределы, тоже контролируется.

Может быть интересно

Пересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаПересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаKaishi Hen, анатомический атлас XVIII века. Источник

Социальные представления о том, каким должно быть тело, становятся частью нашего метаболизма. Биокапитализм изобретает самого субъекта и включает его в свои сети дистрибуции: например, антидепрессанты — технология, адаптирующая депрессивного фрилансера к вызовам неустойчивого рынка. Фармакология предлагает «решение» фрустрации, вызванной «гибкими» условиями труда, рабочей этикой и парадигмой успеха, хотя и то и другое — порождение одной и той же системы.

Контроль функционирует благодаря власти определять, какие тела естественны в этой технико-политической экологии, а какие нет. Тело приобретает статус «естественного» благодаря определенным культурным, политическим и технологическим процессам. Сначала тело конструируется механически, знаково и структурно, а затем нарекается природным и естественным. Медиа и другие технологии репрезентации (кино-, инстаграм-, порнообразы) определяют, что естественно и нормально, а фармакология, хирургия и промышленность готовы материализовать эти образы.

Например, целлюлит как «проблема» и «болезнь» был изобретен в 1973 году журналом Vogue. С тех пор считается, что он «деформирует фигуру», «является непривлекательным» и «образуется в результате загрязнения организма токсинами», а рынок производит множество средств и программ, позволяющих бороться с «апельсиновой коркой».

Стратегии денатурализации

Технологии, которые участвуют в конструировании «естественных» тел, показывают, как политическая архитектура может трансформироваться и даже отделяться от тел.

Голосовые помощники Сири и Алиса говорят с нами женскими голосами и выполняют работу, которую раньше выполняла секретарша: ведут расписание, напоминают о встречах, ищут в телефонной книжке и набирают номер и т. д. Они наделяются феминностью благодаря стереотипному образу женщины как существа «от природы» более приспособленного к обслуживающей работе и эмоциональному труду. Но когда протоколы феминности, внедренные в машины, начинают «исполнять гендер», оказывается, что гендер (который еще недавно считался конфигурацией тела) не только не естественен, но и может надеваться на что угодно как костюм. Благодаря тому, что традиционно женскую работу стала выполнять частично техника, частично мы сами, она начала распознаваться как труд, который можно делегировать и который должен быть оплачен.

Дилдо, любимый пример Поля Б. Пресиадо, выполняет похожую функцию. Фаллоимитатор отказывается вписываться в тело, чтобы создать с ним органическую целостность, — это внешнее приспособление, так же как и феминизированный труд, может прикрепляться к любому телу.

Анатомия — политическая картография тела

Социальный порядок, который контролирует тела, регулируется не только табу, но может принимать форму целого института. Биомедицинский взгляд появился на рубеже XVIII и XIX веков, одновременно с рождением современной медицины. Сдвиг в научной парадигме подразумевал доверие взгляду, во власти которого обнаружить истину. «Глаз стал хранителем и источником ясности», — пишет Мишель Фуко. Главной задачей стало сделать невидимое видимым, визуализировать тайны природы. Вслед за этим изменилась и роль обследуемого тела. Когда мы приходим к врачу, тело становится объектом медицинского знания. Мы наблюдаемся у врача. С телом обходятся как с объектом: измеряют давление, вес, температуру, внимательно осматривают.

Этот внимательный биомедицинский взгляд подразумевал определенное тело — организм: изучаемое, постигаемое и интеллектуально овладеваемое тело, иерархическая организация органов — множества отдельных частей. Рози Брайдотти называет этот феномен «органами без тел». И напоминает, что биомедицинский взгляд, для которого тело становится объектом изучения, восходит к анатомическим практикам, для которых объектом был труп.

Пересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаПересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаKaishi Hen, анатомический атлас XVIII века. Источник

Анатомия стремилась сделать тело ясным, отчетливо видимым и, следовательно, понятным. Она могла заглянуть внутрь человеческого организма, но уже мертвого. Современные техники визуализации, от рентгена до клинической химии, позволяют заглянуть под кожу живых тел, но пациентов по-прежнему познают не как тела, а как набор органов, словно они уже мертвы. Благодаря открытиям молекулярной биологии взгляд получает доступ ко всё более и более малым объектам: тканям, клеткам и микроорганизмам.

Техники визуализации — всевозможные снимки и компьютерная томография — дают изображению большую автономию или независимость от объекта, который они представляют. Изображение получает собственную жизнь.

Тела не рождаются, их создают

Границы тел определяются социальным порядком: политическими силами, заинтересованными в том, чтобы удерживать их в установленных рамках. Забота о целостности, единстве и чистоте физического тела отражает обеспокоенность границами политического тела того или иного общества. Границы всегда уязвимы, а их неподвижность и непроницаемость обеспечивают чувство безопасности. Поэтому социальные табу регулируют, какие границы проницаемы, а какие нет. В этом смысле отверстия — наиболее уязвимые части тела, поскольку имеют дело с тем, что пересекает границы: пот, слюна, кровь, молоко, моча, фекалии или слезы.

Например, девственность в некоторых культурах символизирует чистоту и совершенство тела именно благодаря его непроницаемости. Женская физиология уподобляется сосуду: жизненные соки, заключенные в нем, нельзя ни выливать, ни разбавлять. Нарушение границы угрожает целостности сосуда.

Часто это стремление к целостности границ далеко от истинного положения вещей и приносит много проблем в обмен на чувство контроля. Девственную плеву, вопреки этим представлениям, вообще сложно назвать непроницаемой границей: это скорее складка по бокам отверстия, чем пленка. Мэри Дуглас приводит такой пример:

Социальные табу — не просто представления, за ними следуют определенные практики: феномен восстановления девственности — вполне материальное последствие этих представлений.

Пересборка наших границ: как табу, фотография и биомедицинское знание создают людские телаAkbar’s Medicine, by Muhammad Akbar Arzani.  Private Collection / Prismatic Pictures / Bridgeman Images