Акции cрочной помощи

Background

The year culminating with Vladimir Putin’s 20th anniversary as Russia’s leader, was marked by simmering political tensions and social discontent, underpinned by generally sliding standards of living and growing popular distrust in the ruling United Russia party. Endemic corruption, environmental concerns, deteriorating and ill-considered urban planning and worsening human rights prompted local protests across the country. In Moscow, some of the biggest protests in years were sparked by the authorities’ refusal to register opposition candidates for the Moscow City Duma election.

Five years after its voting rights were suspended following the annexation of Crimea, Russia returned to the Council of Europe’s Parliamentary Assembly (PACE) after a diplomatic compromise. Some in the Russian human rights community viewed this as a betrayal of the Council’s core values, while others welcomed the opportunity to retain Russia within its orbit and preserve Russians’ access to the European Court of Human Rights. Russia pursued further integration of occupied Crimea, and its ongoing overt and covert military presence in Georgia, Syria, Ukraine and elsewhere continued to fuel human rights violations.

Counter-terrorism

Counter-terrorism legislation was widely used for politically motivated prosecution. In March and May, court hearings began in St Petersburg and Penza in the case against several men accused of having organized or participated in  a “terrorist” organization named Set’ (Network). In December, the prosecution in Penza requested from six to 18 years’ imprisonment for the defendants.  Credible allegations of torture by several defendants, including Viktor Filinkov and Dmitry Pchelintsev, were consistently ignored, while the case itself, targeting mostly political opponents and activists, and based on forced “confessions” – prompted suspicion that the charges had been fabricated. Other cases, marred by remarkably similar concerns were ongoing elsewhere, including the Novoe Velichie case in Moscow.

In November, the military court in Rostov-on-Don convicted six prisoners of conscience from occupied Crimea, including human rights defender, Emir-Usein Kuku, and sentenced them to between seven and 19 years’ imprisonment. They stood accused of membership of Hizb ut-Tahrir (designated as “terrorist” in Russia in 2003, but existing legally in Ukraine). In Crimea, allegations of its membership are widely used by the de facto authorities as a pretext for politically-motivated reprisals against ethnic Crimean Tatars. Similarly harsh sentences were handed to at least 15 other alleged Hizb ut-Tahrir members in Russia during the year.

Что такое «кампания»?

Кампании – это серии мероприятий, нацеленных на решение конкретных проблем по определённой теме (например, кампания по защите женщин от домашнего насилия или кампания за отмену смертной казни). Обычно кампании длятся более одного года.
В рамках кампании МА мобилизует общественное мнение с помощью публикаций в прессе, радио и телепередач; кроме того, члены «Амнистии» и сочувствующие лица оказывают давление на власть путём прямых обращений, направляя ответственным чиновникам вежливые и настойчивые письма с выражением своей озабоченности.
Делегаты МА встречаются с дипломатами в посольствах разрабатываемой страны, чтобы сообщить правительству позицию организации. Миссии МА посещают другие страны для проведения расследований на местах; делегаты также выступают наблюдателями на судебных заседаниях и встречаются с ответственными чиновниками напрямую.
Секции, группы и члены МА могут лоббировать правительства своих стран, чтобы оказать давление на власти конкретной страны

МА активно сотрудничает с другими общественными институтами, такими как профсоюзы, женские и религиозные организации, объединения учителей, а также с другими правозащитными организациями.
В ходе кампаний МА устраивает символические события, которые привлекают общественное внимание. Например, пикеты, демонстрации, поэтические вечера, рок-концерты, уличные театральные постановки и кинофестивали, автопробеги, выставки плакатов и художественные экспозиции.
Наконец, в рамках кампаний обязательно проводится сбор средств для финансирования организации и покрытия административных расходов

Это необходимо для того, чтобы «Амнистия» сохранила свою независимость без оглядки на правительства, различные фонды и лобби.

Беженцы и мигранты

Россия не прекращала возвращать лиц,
нуждающихся в международной защите, в страны, где им грозили пытки и иные
нарушения прав человека, и применяемые методы порой приближались по своему содержанию
к практике тайных выдач.

Политический эмигрант из Азербайджана
Фахраддин Аббасов (Абосзода), проживавший в России с 2008 года, с сентября
2018 года находился под стражей по запросу об экстрадиции от властей
Азербайджана, которые обвиняют его в преступлениях против государства. В
октябре 2018 года МВД отклонило его ходатайство о предоставлении убежища
по причине того, что у него уже имелся вид на жительство в РФ, действительный
до февраля 2019 года. Он обжаловал это решение, и его должны были доставить
на судебное заседание по этому вопросу 28 февраля. Однако 27 февраля
неизвестные сотрудники правоохранительных органов забрали его из камеры и
увезли в неустановленное место. Слушание было отложено. А уже 1 марта
Служба государственной безопасности Азербайджана сообщила о взятии Фахраддина
Аббасова под стражу по прибытии его в международный аэропорт Баку
28 февраля.

Violence against women and girls

Several high-profile cases were emblematic of violence against women, and particularly domestic violence. Pickets and flash mobs were held throughout the summer in Moscow and elsewhere in support of sisters Angelina, Krestina and Maria Khachaturyan. Arrested in July 2018, and aged 17, 18 and 19 at the time, they admitted killing their father following years of systematic physical, sexual and psychological abuse. To campaigners they epitomized countless other survivors and the state’s response: lack of protection and harsh prosecution for acts of desperation. In June, the initial charges were replaced with more serious ones (premeditated killing by a group) which carries up to 20 years’ imprisonment.

In July, in its first-ever ruling on domestic violence in Russia, in favour of the applicant (Volodina v Russia), the ECtHR emphasised Russia’s “continued failure to adopt legislation to combat domestic violence” and described the existing provisions as “inadequate … to provide sufficient protection for its victims”. A second ECtHR ruling on the issue (Barsova v Russia) followed in October, with around 100 similar complaints from Russia awaiting response, according to an ECtHR judge. An official Ministry of Justice communication to the ECtHR, sent in October, disputed the significance and scale of the problem in Russia and its disproportionate effect on women, and argued that discrimination against men was greater.

In November, a long-awaited bill on domestic violence was tabled in parliament. Its draft provisions fell far short of effective measures for protection of individuals at risk and survivors. Nonetheless, it was met with fierce opposition from conservative groups, including the Russian Orthodox Church, who saw it as a threat to Russia’s “traditional values” and “the family”. Proponents of legislation on domestic violence, including member of the State Duma Oksana Pushkina and lawyer Mari Davtyan, reported threats issued against them by the bill’s opponents.

Насилие над женщинами и девочками

Год ознаменовался несколькими громкими
и знаковыми делами, связанными с насилием над женщинами, в частности с домашним
насилием. На протяжении всего лета в Москве и других городах проходили пикеты и
флешмобы в поддержку сестёр Ангелины, Крестины и Марии Хачатурян, арестованных
в июле 2018 года. На момент задержания им было 17, 18 и 19 лет. Они
признались в том, что убили своего отца после многих лет систематического
физического, сексуального и психологического насилия с его стороны. Для
активисток они стали символом множества других пострадавших и того, как
реагирует в таких ситуациях государство, а именно: не обеспечивает никакой
защиты и жестоко наказывает доведённых до отчаяния переживших насилие за
совершённые ими поступки. В июне следствие переквалифицировало дело и
предъявило им обвинения в более тяжком преступлении (убийство, совершённое
группой лиц по предварительному сговору), в свете чего сёстрам грозило
наказание вплоть до 20 лет лишения свободы.

В июле ЕСПЧ вынес первое решение по
делу о домашнем насилии в России («Володина против России»). В своём решении в
пользу заявительницы суд отметил, что «в России по-прежнему не принято
законодательство по борьбе с домашним насилием» и что «действующее российское
законодательство неадекватно с точки зрения обеспечения достаточной защиты
его жертвам». Следующее решение по делу «Барсова против России» ЕСПЧ вынес в
октябре, и, по словам одного из судей ЕСПЧ, ещё около 100 аналогичных
жалоб из России дожидаются рассмотрения. В октябре Министерство юстиции
направило ЕСПЧ официальный ответ, в котором поставило под сомнение серьёзность
и масштабы проблемы домашнего насилия в России и её несоразмерное влияние на
женщин, добавив, что в ситуации домашнего насилия мужчины больше страдают от
дискриминации.

В ноябре в парламент был внесён долгожданный проект закона о домашнем насилии. Законопроект не предусматривал эффективного комплекса мер для защиты пострадавших и лиц из группы риска. Но несмотря на это, он встретил яростное сопротивление со стороны консервативных групп, в том числе Русской православной церкви, которая усмотрела в нём угрозу российским «традиционным ценностям» и «семье». Авторы законопроектов о домашнем насилии, включая депутата Госдумы Оксану Пушкину и адвоката Мари Давтян, сообщали, что им поступают угрозы от противников законопроекта.

Борьба с терроризмом

Законодательство о борьбе с терроризмом
широко применялось с целью политически мотивированного преследования. В марте и
мае в Петербурге и Пензе началось слушание дела, возбуждённого против
нескольких человек за организацию или участие в деятельности организации
«Сеть», признанной и запрещёной в РФ как «террористическая». В декабре
пензенская прокуратура потребовала приговорить обвиняемых к срокам от шести до
18 лет лишения свободы. Суд последовательно проигнорировал убедительные
утверждения нескольких подсудимых, включая Виктора Филинкова и Дмитрия
Пчелинцева, о том, что их пытали. Само дело, в рамках которого преследованиям
подверглись в основном политические оппоненты и активисты, основано на выбитых
«признательных» показаниях, что дало основания для подозрений в его
сфабрикованности. В других регионах страны проходили похожие процессы, к
которым есть аналогичные вопросы, в том числе так называемое дело «Нового
величия» в Москве.

В ноябре военный суд Ростова-на-Дону
приговорил шесть узников совести из оккупированного Крыма, включая
правозащитника Эмир-Усеина Куку, к срокам от семи до 19 лет лишения
свободы. Им вменяется в вину членство в организации «Хизб ут-Тахрир»,
признанной и запрещённой в России как «террористической» в 2003 году, но
действующей на законных основаниях на территории Украины. Обвинения в
членстве в ней широко используются фактическими властями в Крыму как предлог
для организации политически мотивированных преследований этнических крымских
татар. В течение года аналогичные по своей жёсткости приговоры были вынесены в
РФ ещё как минимум 15 предполагаемым членам «Хизб ут-Тахрир».

Источники «независимости»

Amnesty International — международная правозащитная организация, основанная в 1961 году английским юристом Питером Бененсоном, выходцем из состоятельной семьи банкиров, в годы Второй мировой войны служившим в британской военной разведке. В начале 1960-х он решил заняться филантропией. Критики Amnesty International утверждают, что он сохранил серьёзные связи с политической элитой Великобритании, которые далеко не всегда использовал в целях защиты прав человека. Как свидетельствуют рассекреченные в 2018 году документы ФБР, сооснователь организации Луис Катнер в 1960-х был информатором ФБР, предоставляя бюро информацию об активистах борьбы за гражданские права, в частности, о членах партии «Чёрные пантеры». Членом наблюдательного совета Amnesty International в годы холодной войны был и небезызвестный Збигнев Бжезинский.

В настоящее время, как утверждается на сайте этой структуры, она объединяет 7 млн человек по всему миру, «борющихся с несправедливостью».

«Мы независимы от какой-либо политической идеологии, экономических интересов или религии», — говорится на сайте организации. Amnesty International также уверяет, что большая часть денежных поступлений в бюджет формируется из пожертвований частных лиц.

Акции cрочной помощи

  • Джордж Сорос
  • Reuters

В то же время в отчёте о доходах головного офиса организации в Лондоне за 2016 год отмечается, что Amnesty International Limited получила почти €4 млн пожертвований от различных фондов. Среди них лидирует фонд «Открытое общество»* Джорджа Сороса, выделивший £631 тыс. Также в списке благодетелей Oak Foundation британского бизнесмена Алана Паркера, американский Ford Foundation и фонд Humanity United американского миллиардера, основателя компании eBay Пьера Омидьяра.

Кроме того, значительная часть средств на проекты Amnesty International выделяется через благотворительный телемарафон, проводимый норвежской государственной телерадиокомпанией NRK (£790 тыс. в 2016 году), а также почтовые лотереи в Нидерландах и Швеции от нидерландской компании Novamedia.

Также по теме

Акции cрочной помощи
«Удручающие результаты»: почему в конгрессе США заявили о неудачах в «продвижении демократии» в России и мире

Исследовательская служба конгресса США признала «удручающими» результаты работы по «продвижению демократии» в России. Об этом…

Аналогичные данные о финансовых поступлениях за 2017 и 2018 годы на сайте организации не приводятся. Ранее среди доноров Amnesty International фигурировали Госдепартамент США, Европейская комиссия и Министерство международного развития Великобритании.

При этом конечные источники большинства своих финансовых поступлений Amnesty International не раскрывает. Так, в отчёте о доходах лондонского офиса за 2016 год фигурирует £68,4 млн. Из них £62,7 млн — это деньги, поступившие из других отделений Amnesty International по всему миру. При этом сами отделения не предоставляют информации о своих донорах. Общий же объём денежных средств, циркулирующих в рамках сети Amnesty International по всему миру, значительно превышает суммы, по которым даётся отчёт. В 2016 году он составил €279 млн, а в 2017-м — уже €295 млн.

Деятельность Amnesty International неоднократно подвергалась критике в разных странах мира, в том числе в Китае, Индии, Турции, на Филиппинах. В 2017 году власти Ирландии потребовали от организации вернуть на счета фонда «Открытое общество» Джорджа Сороса €137 тыс. — по их мнению, местное отделение незаконно использовало средства в рамках кампании за легализацию абортов в стране накануне референдума по этому вопросу.

Акции cрочной помощи

  • Представители Amnesty International выступают против российского закона о ЛГБТ

«Amnesty International — структура, явно зависимая от США и других глобалистских центров принятия решений, — утверждает Валерий Коровин. — Она была создана для продвижения западных интересов в тех государствах, которые не попадают в формат так называемого открытого общества и не вписываются в глобалистский проект, для неё характерно полное отсутствие непредвзятости».

«Заявления об отсутствии идеологии значат лишь то, что Amnesty International привержена идеологии глобализма, диктатуры и примата рыночных отношений, а также постлиберализма. Это всё на Западе воспринимается как универсальная данность, не предусматривающая существования альтернативы», — подчёркивает политолог.

Правозащитники и свобода объединений

Жестокие нападения на правозащитников,
совершённые в прошлом, оставались безнаказанными. Против правозащитных и иных
неправительственных организаций и их членов регулярно применялись репрессивные
законы об «иностранных агентах» и «нежелательных организациях», возбуждались
уголовные дела, разворачивались клеветнические кампании в подконтрольных
государству средствах массовой информации.

Прошло десять лет с момента похищения и
убийства ведущей сотрудницы правозащитного цента «Мемориал» в Грозном Натальи
Эстемировой, но её убийцы так и не установлены и привлечены к ответственности. Кроме того, не
установлена личность ни людей, жестоко избивших краснодарского активиста-эколога
Андрея Рудомаху в декабре 2017 года, ни тех, кто похитил и инсценировал
казнь исследователя Amnesty International Олега Козловского в Ингушетии в
октябре 2018 года. Формально следствие по этим делам продолжается.

В марте Шалинский городской суд приговорил
руководителя грозненского «Мемориала» Оюба Титиева к четырём годам лишения
свободы по явно сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. В июне Титиев,
отбывший треть наказания с момента взятия его под стражу в январе
2018 года, был условно-досрочно освобождён.

Против пяти активистов были возбуждены
уголовные дела за «сотрудничество» с «нежелательными» организациями. Активистку
из Ростова-на-Дону Анастасию Шевченко задержали 21 января, и после двух
дней, проведённых под стражей, отправили как подозреваемую под домашний арест
до конца года. В ноябре в
Краснодаре начался суд над Яной Антоновой. Обеим
инкриминируются связи с оппозиционным движением «Открытая Россия» и грозит до
шести лет лишения свободы.

В октябре краснодарский суд признал
адвоката-правозащитника Михаила Беньяша виновным в «применении насилия в
отношении представителя власти» и оштрафовал его на 60 000 рублей
(более 900 долларов США), однако сумма штрафа была уменьшена вдвое в связи с
тем, что он провёл два месяца в предварительном заключении. Дело против него
было сфабриковано после того, как в сентябре 2018 года его задержали и
избили сотрудники полиции в штатском, а все его встречные обвинения были
проигнорированы.

Министерство юстиции начало
административное производство в отношении нескольких организаций в связи с их
предполагаемым нарушением закона об «иностранных агентах». В результате этого
суды наложили крупные штрафы на несколько организаций, в том числе на
Правозащитный центр «Мемориал» и «Международный Мемориал», а также вынесли
решение о ликвидации Общероссийского общественного движения «За права
человека». Пять уголовных дел были необоснованно возбуждены против руководителя
организации «Экозащита» Александры Королёвой, из-за чего ей пришлось покинуть
страну и обратиться за международной защитой.

В августе Следственный комитет возбудил
уголовное дело по обвинениям в отмывании денег против созданного Алексеем
Навальным Фонда борьбы с коррупцией (ФБК). Под этим предлогом в домах сотен его
сторонников и прочих оппозиционеров по всей стране прошли обыски, а также были
заморожены личные банковские счета сотрудников ФБК и активистов. В октябре
Министерство юстиции внесло ФБК в реестр «иностранных агентов». К тому времени
это был один из наиболее успешных краудфандинговых проектов в России.

Ещё четыре иностранных организации,
включая находящуюся в Праге неправительственную организацию «Человек в беде»,
были признаны «нежелательными», тем самым сделав незаконным их присутствие и
любую ассоциацию с ними в России. Таким образом общее число «нежелательных»
организаций достигло 19. Несколько российских неправительственных
организаций были сурово наказаны за их мнимые связи с «нежелательными
организациями». В апреле суд в Майкопе оштрафовал краснодарскую Экологическую
вахту по Северному Кавказу за гиперссылки на блоги, которые были ранее
опубликованы на сайте «нежелательного» движения «Открытая Россия». В сентябре
суд в Барнауле оштрафовал «Молодых журналистов Алтая» за то, что на их сайте
имелась неработающая гиперссылка на «нежелательный» Институт «Открытое
общество».

Human Rights Defenders and Freedom of Association

Impunity for past violence against human rights defenders prevailed. Repressive legislation on “foreign agents” and “undesirable organizations” was regularly used against human rights and other NGOs and their members, alongside criminal prosecutions and smears in government-controlled media.

Ten years after her abduction and murder, the suspected killers of Natalia Estemirova, a prominent member of the NGO Memorial in Grozny, had still not been brought to justice. Similarly, the perpetrators of the vicious attack on environmentalist Andrey Rudomakha in Krasnodar Region in southern Russia in December 2017 were not identified, and neither were those who abducted and mock executed of Amnesty International’s researcher Oleg Kozlovsky in Ingushetia in October 2018.  Investigations into some of these crimes were still nominally open.

In March, Shali City Court convicted the Head of Memorial’s Grozny office Oyub Titiev of drugs possession, under manifestly fabricated charges, and sentenced him to four years’ imprisonment. In June, Titiev was released on parole, having already spent a third of this term behind bars since his arrest in January 2018.

Five activists faced criminal prosecution for “cooperation” with “undesirable” organizations. Anastasia Shevchenko, in Rostov-on-Don, was arrested on 21 January and, after two days in detention, spent the entire year under house arrest pending trial. The trial against Yana Antonova, in Krasnodar, started in November. Both were accused of association with the opposition movement Otkrytaya Rossia, facing up to six years’ imprisonment if found guilty.

In October, a court in Krasnodar convicted human rights lawyer Mikhail Benyash of “use of violence against representatives of authorities” and fined him 60,000 roubles (US$ 969), reduced by half on account of the two months he had spent in pretrial detention. The case against him had been fabricated after he was arrested and beaten by plainclothes police in September 2018, though his counter-allegations were consistently ignored.

The Ministry of Justice instigated administrative proceedings against several organisations for allegedly violating the “foreign agents” legislation. Consequently, courts issued a string of severe fines against the Human Rights Center Memorial and International Memorial, amongst others, and ordered that the For Human Rights movement be dissolved. A total of five unfounded criminal cases were opened against the head of Ecodefence, Aleksandra Koroleva, forcing her to leave the country and seek international protection.

In August, the Investigation Committee started a criminal investigation against Aleksey Navalny’s Anti-Corruption Foundation (FBK) for purported money laundering. Under this pretext, the homes of hundreds of its supporters and other opposition activists were searched across the country, and the personal bank accounts of FBK staff and various activists were frozen. In October, the authorities registered FBK as a “foreign agent”. It was by then one of the most successful crowdfunded projects in Russia.

Four more foreign organizations, including Prague-based NGO People in Need, were declared “undesirable”, bringing their total number to 19, and making them and any association with them illegal in Russia. Several Russian NGOs were heavily penalised for spurious links with “undesirable organizations”. In April, Environmental Watch for the North Caucasus, based in Krasnodar Region, was fined by a court in Maikop for sharing links to blogs that had been previously published on the “undesirable” Otkrytaya Rossia movement’s website. In September, a court in Barnaul, western Siberia, fined Young Journalists of Altai for having a defunct hyperlink to the “undesirable” Open Society Institute on its website.

The recruitment process

Seen a role that you’re interested in? If so, please do create your online profile and submit your application. Our application form will usually ask for your work experience, education history and will have some specific questions so that we can understand your suitability for the role; at times we will ask for a CV, a cover letter or perhaps recent research or media publications. Do make sure you complete the application fully as we need all of this information to consider you for the role.

The Recruitment Team will work with the hiring manager to decide whether or not to invite you to the next stage in the selection process. You should hear back within 2 weeks of the closing date; you will see an update to your status online in your profile.

Due to the volumes of applications we receive we cannot provide feedback at this stage.

Further details of our selection process are below. Also, for more information please visit our Frequently Asked Questions and Benefits pages.

Freedom of assembly

Due to the growing disconnect between the authorities and general public, street protest was on the rise, including over political but also increasingly over local economic, social or environmental issues, such as waste disposal, but also wider political demands. The authorities often responded by refusing authorisation for public assemblies (their express permission remaining a legal precondition), breaking up peaceful gatherings, and prosecuting organisers and participants in administrative and criminal proceedings. This treatment of protesters, in turn, galvanised unprecedented public solidarity with them.

In July and August, more than 2,600 people were arrested during protests in Moscow which remained peaceful until the police and National Guard officers forcibly intervened.  Although there were numerous reports of arbitrary arrest, use of excessive and indiscriminate force and ill-treatment of protesters by the officers, none were known to have been investigated. Some victims of police violence included random bystanders, including jogger Konstantin Konovalov who was arbitrarily stopped before the protest on 27 July had even began and thrown on the pavement. A police officer allegedly stamped on his leg and broke it. Scores of those arrested, in Moscow and elsewhere, were subjected to detention and heavy fines, while criminal proceedings were launched against several individuals as part of an investigation into purported “mass riots.” At least 28 people were prosecuted in connection with the demonstrations, most of them for “violence against representatives of the authorities”; 16 were convicted and 10 sentenced to imprisonment following deeply flawed trials.

In their crackdown on protest, the authorities resumed the use of Article 212.1 of the Criminal Code, “repeated violation of the rules of conducting public assemblies”. Three peaceful protesters, Vyacheslav Egorov, Andrey Borovikov and Konstantin Kotov, were prosecuted under it. Kotov was sentenced to four years’ imprisonment, Borovikov to 400 hours of mandatory works and Egorov was still awaiting trial at the end of the year.

In October, peaceful activists Yan Sidorov and Viacheslav Mordasov were each sentenced to over six years’ imprisonment in a strict regime penal colony, for their 2017 brief peaceful picket in Rostov-on-Don, southern Russia,. The appeal court upheld the sentence in December. Their co-defendant Viacheslav Shashmin received three years’ probation.

A series of overwhelmingly peaceful protests against a territorial settlement with neighbouring Chechnya were held in the Ingushetian capital of Magas in the North Caucasus in late 2018-early 2019.  Although tolerated throughout this period, the authorities dispersed the peaceful protestors on 27 March provoking isolated incidents of violence by the demonstrators.  Over 30 individuals were then prosecuted for “violence against a representative of authority”, including six activists accused of organizing it.

Can I make an application if I have a disability?

Of course. Equality and diversity are at the core of our values. All employees will work collectively and individually to promote a constructive and sensitive approach to others from a variety of backgrounds, where the work of others is valued and respected. Please do flag to the recruitment team if you require any adjustments to the assessment process by contacting [email protected] and the team will work with you to make any necessary reasonable adjustments to enable fair selection. Once recruited for a role, we will assess your needs and make reasonable adjustments around your disability to enable you to work successfully.

How do I find out if my application has been successful?

You will receive an automatic response to acknowledge your application as soon as you submit it. If you are shortlisted to move forward in the recruitment process we will contact you directly.

We aim to contact all candidates within two weeks after the closing date.

We use the online system to update you on the outcome of your application as soon as a decision is made, and if invited we also provide online booking options for interviews. Please do log into your online profile to see this.

There may be times when individual teams may experience slight delays, at times due to crisis workload or overseas missions. Should recruitment be delayed for an extended period, we aim to keep in contact with you and provide regular updates.

Rights of lesbian, gay, bisexual, transgender and intersex people

Discrimination and harassment of LGBTI people remained pervasive, with the homophobic “gay propaganda law” repeatedly used to suppress their free expression. Threats against LGBTI rights activists were common, their perpetrators enjoying impunity.

The mounting evidence of abduction, torture and killing of gay men by the authorities in Chechnya over previous years, was consistently ignored by the federal authorities. In May, Maxim Lapunov, a survivor who failed to attain any justice in Russia filed a complaint at the ECtHR, which accepted it in November and requested Russia’s response within four months. In November LGBTI activist Yulia Tsvetkova, from Komsomolsk-on-Amur in Russia’s far east, was charged with “production and distribution of pornographic materials” and placed under house arrest for publishing online her body-positive drawings of female genitalia.  The charge carries up to six years’ imprisonment.

Do you have advice on the application process

We advise you prepare the content of your application offline then copy and paste your answers into the online form to avoid losing information should you encounter difficulties with the internet connection. For ease you can upload much of the content from an existing CV or any LinkedIn profile.

Do answer every question thoroughly in the application form as we need this information to consider your suitability.

As part of the pre-employment checks required before you start your new role we ask you to provide the contact details of your two most recent professional referees. One referee must be your current / most recent employer and the other should be your previous employer. We will not approach your referees without your permission.

Please note, our recruitment process takes, on average 60 – 90 days. We will continue to contact you during this time to keep you informed.

If you are not available for any stages of the process for any reason, for example, pre-arranged holidays, we may not be able to process your application as alternative dates may not be available.  

What are the arrangements for interviews?

Successful candidates will be able to reserve an interview slot through our online scheduling service.

We will confirm if this is to be a remote interview conducted by phone or video and will work with you to ensure we have the correct connection in place. For face to face interviews, which are usually held in the location of the vacancy, we will work with you to arrange reasonable travel and accommodation expenses.

You may be asked to take practical online tests to assess your technical ability to perform in the role. Some tests may require advance preparation but please be advised that this is usually not the case.

We endeavour to provide you with feedback on your interview performance and tests and will let you know when we have a decision about your application.

If you are invited to an interview which is not local to you we will ask you to either connect with us for the interview via Skype or SightLink. We may ask you to go to the nearest Amnesty International office to your home to participate in the interview remotely. If you are invited to an interview that requires you to travel over 100 miles, please confirm the details with us as we use a specific travel partner who will book trains / flights / hotels. By working with our travel partner we will obtain the most competitive price.  Please note, we will not be able to reimburse you should you book your travel without checking in with us first. You must also supply original receipts to in order to be reimbursed for your travel expenses.

Following an offer of employment, we will conduct pre-employment checks only when you give us your permission to proceed. This relates to your right to work, any relevant background checks and contacting your two most recent professional referees.

admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Добавить комментарий